ПТИЦА  БЕЛАЯ

В деревне русской Анемнясево

Жизнь протекала не спеша.

Своих сестёр и братьев нянчила

Матрёша — светлая душа.

Ничем девчушка семилетняя

Не выделялась средь детей:

Быть может, чуточку приветливей,

Быть может, чуточку добрей.

Семья перебивалась в бедности,

Отец всё время водку пил,

И в этой жуткой беспросветности

Никто Матрёшу не любил.

Когда она болела оспою,

Из-за чего лишилась глаз,

Мать даже не молилась Господу

И не давала ей лекарств.

Так, став незрячей, со смирением

Матрёша вновь училась жить…

Вздохнёт, бывало, с сожалением,

Что, мол, нельзя теперь, без зрения,

Как прежде, бабочек ловить…

Спустя три года, как-то вечером,

Матрёша нянчила сестру,

Та перегнулась опрометчиво,

Нечаянно выскользнув из рук.

В испуге девочка захныкала,

С крыльца высокого упав,

Матрёша в страхе следом прыгнула,

В объятья к матери попав.

Та на неё как зверь накинулась, —

Гнев злое сердце ослепил, —

И стала бить, не зная милости,

Слепую дочь за все провинности,

Пока не выбилась из сил.

Претерпевая боль телесную,

Та лишь взмолилась: «Заступи!

Царице Ты моя Небесная!

Дай умереть иль укрепи!»

И вдруг явилась Дева Чистая

На зов страдающей души:

Живая, светлая, лучистая —

С недосягаемых вершин.

Она с такой смотрела жалостью,

Что больно не было почти,

Хоть мать и била с дикой яростью

Матрёшу… Господи, прости!

Наутро (утро было серое)

Матрёша встать уж не могла

И с той поры до часу смертного

К одру прикована была.

Сперва родные ей не верили

И попрекали, что лежит,

Но укреплял её в смирении

Сам Бог, ведя в другую жизнь.

И находила утешение

В молитве скорбная душа:

Её акафистное пение

Лишь сон короткий нарушал.

Увечья получив от матери,

Матрёша больше не росла

И навсегда осталась маленькой,

Такой, как в десять лет была.

Шли годы… Долгим было шествие…

И вот приходит как-то к ней

Крестьянин, пильщик по профессии,

Превозмогая боль в спине:

— Совсем к работе стал негодный я,

Потрогай спину, вдруг пройдёт,

Небось ты Господу угодная,

Смотри, лежишь который год!

Она коснулась ручкой бледною —

И сразу стало хорошо,

И с этих пор со всеми бедами

Народ к Матрёшеньке пошёл

Она, слепая и убогая,

Была поводырём слепых,

Ведя спасительной дорогою

Отчаявшихся и больных.

Но были там и люди низкие,

Из большевистского звена,

Донос — и вот в тюрьму Бутырскую

Матрёшенька заключена.

Но и в тюремном заключении

Она молилась день-деньской:

Неслось акафистное пение,

Подхваченное всей тюрьмой.

И следователь, мать которого

Она сумела исцелить,

Помог освободить Матронушку

И в дом увечных поместить.

И там, измученную, бедную,

Призвал Матрёшеньку Господь:

Её душа, как птица белая,

Взметнула ввысь, под небосвод.

Никто не знает, где схоронена

(Не сохранились письмена),

Но смертью связь не остановлена,

Она в молитвах слышит нас.

Имея к Богу дерзновение,

Матрёша молит за людей:

О наших нуждах, о терпении,

О даровании детей…

Св. прав. отроку Артемию Веркольскому

Ничто не предвещало дождика:

Жужжали сытые шмели…

Отец и сын из храма Божьего

Домой пшеничным полем шли…

Артемию — так звали отрока —

Пошёл тринадцатый годок,

Мать называла его «золотко»:

Такой послушный был сынок.

А он душою целомудренной

Старался Богу угодить,

Брал на себя работу трудную

И втайне мнил монахом быть.

Но вот гроза рукою властною

Вонзила меч в небесный щит,

И на глазах отца несчастного

Был отрок молнией убит.

В селе Веркола службы траурной

По нём решили не служить,

И раз Господь так покарал его,

То и в земле не хоронить.

Сие восприняли родители

С печатью скорби на челе:

Артемий, их смиренный дитятко,

Не может предан быть земле…

Но делать нечего, и ветками

Отец в лесу накрыл его,

А мать тайком с двумя соседками

Псалтирь читала за него.

С тех пор уже лет тридцать минуло…

И вот, едва растаял снег,

В лесу увидел диво дивное

Один достойный человек:

Там, где отец оставил отрока

И в руки Божии предал,

Из света неземного сотканный,

Чудесный ореол сиял!

Когда же в, Божьем провидении,

То место клирик раскопал —

Увидел тело он нетленное

И в нём Артемия признал!

И положили мощи Отрока

В тот храм, где он любил бывать,

И люди с самых дальних округов

Шли исцеленья получать.

И прекратилась эпидемия,

И зренье получил слепой…

А мы молитвами Артемия

Пребудем в Господе с тобой!