БОЖИЙ  ЧЕЛОВЕК

В столетии четвёртом в древнем Риме

Жил со своей женой Евфимиан.

«Благочестивый» значит это имя,

Пришедшее от греков-христиан.

Евфимиан не придавал значенья

Богатству своему, числу рабов,

Тому, что он у цесарей в почтении,

Лишь уповал на Божию любовь.

Он каждый день кормил сирот и нищих,

За всех скорбящих Господа моля,

И в сутки только раз вкушал он пищу,

Со странниками трапезу деля.

И Бог давал сполна ему, сверх меры,

Но не о том он Господа молил:

С Аглаидой, женой своею верной,

Он много лет наследника просил.

Бог услыхал сердечные призывы,

И вот жена, как подошёл ей срок,

Евфимиану подарила сына,

И Алексием он его нарёк.

Родительское сердце ликовало,

И прославляла Господа душа,

Когда дитя умнело, подрастало…

И незаметно отрок возмужал.

Тогда Евфимиан с женой решили,

Что было бы женить его верней,

И девушку нежнее белых лилий

Нашли ему из голубых кровей.

И в храме Вонифатия святого,

Потупив взор, венчалась с ним она,

И было невдомёк им всем дотоле,

Что Алексий по духу был монах.

Когда ж пришёл он в брачные покои,

То, перстень обручальный сняв, сказал:

«Пусть будет Бог меж мною и тобою» —

И, шёлк персидский завернув, отдал.

И выйдя вон, он Рим покинул тайно,

Сел на корабль не узнанный людьми,

И к Господу воззвал всем сердцем так он:

«О Боже, сотворивший этот мир!

Ты вызволил из матерней утробы

Меня на свет, спаси ж от суеты!

Десного предстояния сподоби

Меня с Тобой, когда так славен Ты!»

И вот, оставшись в городе Эдесса,

Он всё раздал, что было у него,

И на крыльце церковном выбрал место,

Откуда подвиг начался его.

Все подаянья тут же раздавал он,

В неделю лишь однажды хлеб вкушал

И каждый раз со страхом небывалым

На литургии к Чаше приступал.

А дома мать с невесткой ждали чуда,

Ночами бдя, от мира затворясь,

И разослал отец рабов повсюду,

На поиски надеясь и молясь.

И видели рабы те Алексия,

Но не узнали: так он исхудал,

И милостыню кротко попросил он,

И господину раб монетку дал.

Семнадцать лет на паперти провёл он,

В молитве умной время не щадя,

И Божья Мать Свою явила волю,

К привратнику в тончайшем сне придя.

Она велела Божия человека

Ввести в Свой храм, где Ангелов был сонм,

Сказав, что угодил он Богу Света

И почивает Дух Святой на нём.

И указав перстом на Алексия,

Промолвила: «Се Божий человек».

И ввёл привратник в храм его насилу,

И был готов служить ему вовек.

Но скоро разнеслась молва людская,

Обрушив на него девятый вал,

И он решил бежать, куда — не зная,

Но только чтоб его никто не знал.

И снова на корабль взошёл он тайно,

Моля, пусть Бог творит по воле с ним,

И бурный ветер будто бы случайно

Занёс корабль с праведником в Рим.

«Благословен Господь!» — воскликнул странник,

И в дом родной направил он стопы,

А там его отец седой и старый

Для нищих обустраивал столы.

При виде старца сжалось сердце сына,

Но он не смел себя ему открыть.

И разве мог теперь быть господином

Привыкший нищету свою любить?

Евфимиан уж был подслеповатым

И человека Божия не узнал.

Волнуясь, Алексий чуть хрипловато,

Ком прежде проглотив, ему сказал:

«Благословит Господь тебя, раб Божий,

И в Царствии Небесном наградит!

Ты принимаешь странников убогих,

И обо всех душа твоя болит.

Не откажи и мне ты в скромном крове,

Давая в пищу крохи со стола,

Тогда, быть может, странника другого

Господь утешит за твои дела».

И сердце старика затрепетало —

Он вспомнил сына: где-то он сейчас?

И Алексию кров немедля дал он,

И накормил с дороги в тот же час.

Так Алексий в родном остался доме,

Ещё сильней ужесточая пост:

Он видел мать, сражённую бедою,

И ту, которой счастья не принёс.

По вечерам рабы над ним глумились:

В лицо плевали, били по щекам,

На голову ему помои лили…

Но он во всём смирение искал.

Семнадцать лет провёл он в доме отчем,

Внимая Богу всей своей душой,

И прожитую жизнь однажды ночью

Он записал слабеющей рукой.

В соборе в день воскресный христиане

Из алтаря узрели дивный свет,

И голос был: «В дому Евфимиана

Отходит к Богу Божий человек».

Объятые благоговейным страхом,

Все люди пали ниц пред алтарём,

И крестный ход с Царём и Патриархом

Отправился к Евфимиану в дом.

Но сам хозяин был в недоумении:

В его дому никто не умирал.

И высказал тут раб предположение:

«Не тот ли нищий благодать стяжал?»

Евфимиан пришёл к нему и видит,

Что он почил с сияющим лицом,

Держа в руке свой рукописный свиток,

Который и поведал обо всём.

И плакали от радости и горя

Родители с безмужнею вдовой…

А люди исцеляться стали вскоре

От мира, что лилось с мощей рекой.

И жизнь свою оценивая, может,

Замедлим мы её нелепый бег…

Мы в этом мире все — создания Божьи,

А Алексий был Божий человек.