У отрока Бехтеева Сергея,

Что с детства без конца заболевал,

Ещё вдобавок воспалилась шея,

Что даже не держалась голова.

Так с горки ледяной пошли несчастья:

В Москве ему придумали корсет,

Но и хирурги стали опасаться,

Что исцелить его - надежды нет.

Тогда отец к профессору Быстрову

Решил свезти сынишку в Петербург,

И начались его мытарства снова,

Покуда случай не решил судьбу.

В одной квартире люди собирались,

Молчание торжественно храня.

Бехтеевы заметно волновались:

Все ждали гостя на закате дня.

Вдруг голоса послышались в прихожей,

Открылась дверь дубовая, и вот

Вошёл священник, и в тот миг Серёжа

Был удивлён, как светел лик его.

Всё замерло как будто и застыло.

То был Кронштадтский пастырь – Иоанн,

И сердце чуда трепетно просило,

Ведь им такой молитвенник был дан!

Казалось, в самом деле, будто с Богом

Воочию священник говорил,

И с верой недоступной и глубокой

Он дерзновенно помощи просил.

Окончился молебен, и Сергея

Благословенье взять отец подвёл.

Он рассказал историю про шею,

Светил науки страшный приговор.

И Батюшка с отеческою лаской,

Коснувшись шеи, приобнял его:

- Голубчик, всё пройдёт! – как будто в сказке

Слова вдруг прозвучали для него.

И словно электрического тока

Волна коснулась шейных позвонков…

Как только его Батюшка потрогал –

Ребёнок понял, что совсем здоров.

С какою благодарностию руку

Ему тогда Серёжа целовал!

Он знал, что позади теперь все муки

И радостные слёзы утирал.

Поэт Бехтеев, офицер на службе,

Как часто он тот вечер вспоминал…

- Голубчик, а корсет тебе не нужен! –

Ему когда-то Батюшка сказал…